Категории





Писька в бане юная


Под каменным берегом волна и в самом деле была не такая навальная, как на стрежи. Готовых угланов только в род- и детдомах отсортировывают и выбирают, точно овощ и фрукт, но все остальные со дня миросотворения живут по велению судьбы и природы. Ни о чем не обмолвившись, сделал мне отмашку, отойди, дескать, и мелко-мелко затрясся, шепча что-то, затем пошлепал по глине, не выбирая сухого пути, швыркая носом, утирая платочком лицо.

Писька в бане юная

Ни о чем не обмолвившись, сделал мне отмашку, отойди, дескать, и мелко-мелко затрясся, шепча что-то, затем пошлепал по глине, не выбирая сухого пути, швыркая носом, утирая платочком лицо. В книжке текущие впечатления, записи погоды, стихи, которые он таил от меня и доверял печатать на машинке только жене моей.

Мозга у него шевелится, масла достаточно, чтобы обмозговать выгодно обменную операцию.

Писька в бане юная

Господи, батюшка, помог! Любка Ковалева на шестьдесят лет моложе папы, и какие он имел на нее виды, никто уж и никогда не узнает. Папа шибко гневался на меня и на братьев Губиных, мачеха гневалась на папу.

Сердобольные бабы братанов Губиных покормили меня, дали поспать в пристройке. Да разве спасешь тут всех, вычерпнешь руками гибельный водоем? Каки мы тебе родители?

Но папа уже едва шушкает, в узел уткнулся, ртом обсохшим шевелит, да не жалуется -- на этапах, видать, бывало и хужее ему. Не раз и не два выручали меня быковские девушки на пути в Вологду, не требуя никаких воздаяний, на торопливое "спасибо, спасибо" дружелюбно махали рукой: Главное в деревенской жизни -- постоянство, остойчивость, надежность.

Тот уж под парами, турбинами нетерпеливо визжит. Меня несло мимо барака.

Ты что задумал? От себя добавлю:

Братья Губины шибко удивились моему явлению: Лишь вздохну, помолюсь и молча вымолвлю: Сгреб я узел, чемодан да и за Зиной к самолету. Да и посадка заканчивается". Ни о чем не обмолвившись, сделал мне отмашку, отойди, дескать, и мелко-мелко затрясся, шепча что-то, затем пошлепал по глине, не выбирая сухого пути, швыркая носом, утирая платочком лицо.

Папа мой, меряя весь свет и всех на свете на свой аршин, сказал жене:

Надо заметить, что стихи нисколь не хуже тех, что еще совсем недавно широко печатались и печатаются по нашим газетам, альманахам, даже в столичных журналах. Хочу быть похороненным возле жены моей Лидии Ильиничны в Овсянке". Самая знаменательная в записной книжке папы оказалась последняя, крепко засекреченная запись:

Папа мой, меряя весь свет и всех на свете на свой аршин, сказал жене: По Енисею шла уверенная волна, комаров с берега сдуло, загнало в прибрежную шарагу. Ловко набрался я наглости и окликнул ее. Там, в дровозаготовительном морхлом бараке, я доходил до того, что иной раз, боясь себя, думал, не выдержу и зарублю, застрелю иль зарежу папу.

В "сорокашке" папа частенько разживался винишком.

Главное в деревенской жизни -- постоянство, остойчивость, надежность. Да разве спасешь тут всех, вычерпнешь руками гибельный водоем? Он мне с потугой на озорную улыбку:

Почему не купил ему "визилину" и табаку? Была там лишь одна достопримечательность, ее показывали всем гостям Астрахани, и папа, конечно же, мне показал. Зина сказала: Да ишшо с брюхатой? Потом уж, сквозь тяжкую муть и смертельный сон, доносило до меня слова мачехи, научившейся говорить с самой собой: Блатные, помнится, пели в твое время:

На новом кладбище среди множества ничем друг от друга не отличимых могил, плавающих в вязкой глине, виднелся голый холмик с привязанными по кресту двумя до бледности промытыми дождем венками -- здесь покоилась последняя жена папы. Попросил папа, чтобы мы подняли его с постели и поводили по палате.

Гагару, вылетевшую на Енисей проветриться, надо мной забазарившую и плюхнувшуюся на мелководье, пугал я, бросал в нее камешки.

Скребусь к берегу, плачу, кашляю, мачеха в ледяную северную воду забрела, за нос лодку ловит, диким голосом кричит и не мешок с хлебом, меня под мышки волочит из лодки, волочит и целует, целует в мокрую голову, повторяя: Деревня не терпит баловства и ветрогонства.

Непростая семейка-то, ох непростая. Конечно же, не прав.

По распространенному на Руси верованию, весьма и весьма редко исполняющемуся, может, и человека бы из него сделала, если б сама не сломилась прежде. Пока я сидел в астраханской гостинице без штанов, папу в дорогу собирали Юра Селенский и лучший друг папы Евлаша.

Билеты на самолет из Красноярска, как всегда, достать было трудно, я не вдруг вылетел домой.



Негры ольджаны
Ебуны для гальки шлюхи
Парни трахаются смотреть
Порно с мохнатыми лесби
Соска в сперме
Читать далее...